* * *
Вот, типа, мне перестали нравиться ролевые игры.
То есть, я в них играю без малого 18 лет, а тут вдруг они мне перестали нравиться. "Ну ничо ты", - сказал бы мне отдельно взятый человек из моего окружения, но не скажет, потому что утонул в 1999 году на одной из милых сердцу ролевых игр.
И я не скажу, что это неправильно. Хочешь играть - плати, такая вот палеолитическая мудрость, и она вполне меня устраивает. Кого-то надо принести в жертву. Лучше пусть это буду не я, ладно?
Но оставим все эти эзотерические мудрости. Возможно и вовсе никого никуда не надо приносить. Сами придут, хули там.

И ездить мне на эти ролевые игры совсем перестало нравиться. В 1998 году, как сейчас помню, работники соответствующих органов выворачивали меня наизнанку, лишь бы я признался, что играю в ролевые игры, знаю тех, кто играет в такие игры и готов этих "тех" описать и незамедлительно с широкой улыбкой подать на блюде к столу. При этом основным аргументом было: "Вы же не хотите, чтобы у ваших родителей, которым осталось несколько лет до пенсии, были проблемы?"
Не хотел, базара нет. При этом я был уверен, что мой батя, если у нас состоится такой разговор, тут же пошлет всех нахуй и мне посоветует то же самое. Разумеется, потому-то я этого и не сделал. Стыдно было. Неправильно.
Был героем нескольких нелепых статей, которые моя мама называла "дразнить гусей". Гуси оказались ядовитыми и цепкими, вырвали клочья из моей биографии и опрокинули меня в темень деревни. О, эти гуси, их помнят те, кто в это время был в Тюмени и в Кургане, и в Свердловске.
Ох, этот страх, липкий и привязчивый... Он не имеет ничего общего с тем, что ты можешь сделать мускулами или выражением лица, потому что вот, тебе, Лейту, уступают дорогу и блеск твоих немногочисленных оставшихся во рту зубов в улыбке вызывает желание уйти подальше - если в метро. И тебе настолько просто жить даже в Москве, что ты недоуменно спрашиваешь: "А почему говорят - Москва слезам не верит? Она, скорее, не верит смеху". И она точно не верит смеху, и некоторое время ты выглядишь как раритет, потому что ты большой и очень наивный, и если надо кого-то "выпиздить", то ты без базара это делаешь. И тебя любят некоторые, потому что ты реально как клоун Пеннивайз: "сейчас я полечу, и вы полетите за мной тоже", а еще ты просто не понимаешь, как такое возможно - не любить человека, но в то же время видеть его на своем дне рожденья, и ты спрашиваешь именинницу - а давай-ка я его нахер выкину, а она говорит - а давай, и ты выкидываешь, только впоследствии соображая, что экскаватором тоже быть плохо.
А по-сибирски именно так, а почему нет? А все это время, как оказывается, важны только сестры и несколько братьев. И, уезжая обратно, ты понимаешь, что тебя тут же перестанут понимать те, с кем ты все это время очень хорошо общался, точно смазка закончилась, и они перестали смотреть в твою сторону. Но в то же время никто не может сказать тебе"вот же ты мудак!", потому что те, кто может сказать это - понимают тебя даже тогда, когда ты уехал прочь и больше не вернешься, и им незачем это говорить; а те, кто не может, но хочет, остались настолько позади, что на них вообще наплевать.

* * *
Рабочая специальность нашей кошки - товароед.

* * *
Эмпирическим путем выяснил, что до моего дня рожденья осталось 10 дней.
Надо же, как время-то летит! Еще недавно оставался год...
Итак, 16 июля, в один из четвергов мне стукнет 34 года.
В общем-то, я еще совсем не стар, хоть пузо и отрастил.
Но пузо - дело устраняемое, а характер остался таким же, значит - еще не все потеряно. ))

Так вот. О чем это я? Ах, да... Хотелось бы написать тут небольшой виш-лист.
Скромный такой. Поскольку кризис в мире (слово очень удобное, им можно все оправдать), то никаких особых затрат не предполагается.
Часть мелочей, которые в списке, я просто не могу найти. Вдруг кто-нибудь из камрадов, друзей, знакомых подбросит случайно.

Итак:

( Read more... )

* * *
Сегодняшний день, в общем-то, вполне хороший.
Кроме того, что природа наконец-то с недоумением очнулась, обратила внимание на людишек и подарила им тепло, в этот день родилось несколько известных людей и произошел ряд знаменательных событий.
Вот, например, 4 июля 1783 года родился Александр Христофорович Бенкендорф, которого с самых школьных лет нам представляли как сатрапа и душителя свобод. Между тем, на посту начальника III Отделения он принес не меньше пользы государству, чем и до этого, когда заслужил золотую шпагу за храбрость.
Но все равно, все знают: "Бенкендорф - притеснитель Пушкина", и точка.

Кроме того, в 1790 году в Англии родился человек-гора (кстати, по-лилипутски это будет звучать как "Куинбус Флестрин") Джордж Эверест, именем которого значительно позже назвали высочайшую вершину мира и Гималаев. Обычно в честь кого-то называют горы и населенные пункты за что попало - вспомним город Черненко, например. Но Дж. Эверест свою гору вполне заслужил - это ведь он провел топосъемку территории Индии. Но высоту Эвереста измерил все таки не он, хоть об этом много и написано, а сотрудник Геодезической службы Британской Индии Р. Сикдар. Слава подчиненного досталась начальнику.

В 1807 году Италию удостоил своим рождением Джузеппе Гарибальди. Кумир русских народников, национальный герой. Кстати, в молодости, будучи 25 лет от роду он стал капитаном бригантины "Nostra Signora delle Grazie". И был бы, наверно, неплохим моряком, если бы в Таганроге не познакомился с одним политэмигрантом, "и все заверте..." Дальнейшая биография Гарибальди очень похожа на жизнь Эрнесто Гевары де ла Серна, но, в отличие от старины Че, умер Гарибальди своей смертью, сочинив перед этим кучу антикатолических романов. Лаццарони, что тут скажешь.

Ну, а еще случилось несколько мелких событий, таких как появление на небе в 1054 году Крабовидной туманности, разгром в 1187 Салах-ад-Дином крестоносцев при Хаттине (что впоследствии стало причиной еще одного мелкого события - Третьего крестового похода), принятие Декларации Независимости в Америке, избрание в 1935 году Трофима Денисовича Лысенко действительным членом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина, переименование в 1946 города Кенигсберга в Калининград - и многое, многое другое, о чем сводки, летописи и хроники умалчивают...

Очень болит средний палец на левой руке.
Очень.
Смешно, в принципе. )) Средний! Типа, как же "фак" показывать?
Я долго вспоминал, а чего он, в сущности, болит-то? Причем, болит не просто так, а только если легонько щелкнуть по ногтю, или задеть этот самый ноготь - тогда резкая вспышка боли, да такой, что можно тихо, сквозь зубы выдыхать. И так продолжается уже лет семь.
Не обращал на это внимания до последнего времени - ну, разве что когда руку неосторожно пожимали. В морду зарядить это никогда не мешало. Но мелочи... мелочи достают.

А тут вдруг вспомнил - это же было в 95 году. Тогда мне по руке ударили тяжелым дрыном. Двое держали, а третий бил по пальцам, положенным на бетонный брикет.Не помню, чего он хотел добиться. Память совершенно отказала. Я раньше думал, что такое бывает только в фильмах - когда главный герой напрочь забывает события прошедших лет, а потом его долго уговаривают - ну вспомни ты, окаянный, ну было же! Он при этом яростно отнекивается.
А сейчас я вспомнил - да, били. Кто? Зачем? Никаких соображений. Я тогда упирался, и, по-моему, кисть успел немного отдернуть, потому и попали не по всем пальцам. Но боль помню. Боль была ослепительной, как сверхновая звезда, будто на кончике пальца зажегся термитный заряд. Терпеть было невозможно. Вероятно, я и не утерпел. Даже сегодня, когда я это вспоминаю, палец начинает ломить неимоверно, и не дай бог этим пальцем попасть по клавишам. Ну его в баню.
При этом ноготь совершенно ровный, гладкий и без следов какого-либо воздействия.

Эта краткая запись, конечно, исполнена недоумения. )) Но никак не пессимизма.
Фигня какая-то, зачем я об этом пишу.

Я люблю сказки, но иногда, еще в детстве, меня страшно раздражало, что иная сказка тянется так долго, что невозможно дослушать до конца и узнать - чем же все закончилось-то?
Поэтому я решил восполнить этот пробел. Что важнее всего в сказке? Верно - начало... и конец.

( Read more... )

* * *
В кои-то веки прочитал книгу, о которой хочется что-то сказать.
Нет, к сожалению, эта книга далеко не из новинок. Я бы даже сказал, годы прошли с тех пор, как ее уже узнали читатели.
Олег Дивов "Молодые и сильные выживут".

( Дальше - много субъективной ругани и личного мнения. Вам оно надо? )

* * *
Будучи в субботу на открытии реконструированного Ялуторовского острога, я долго не мог понять: отчего на меня косятся стражи правопорядка, которых там имелось в избытке?
Патрули так и сверлили меня взглядом.
Потом, уже вернувшись, начал разбирать фотографии - и все понял.
( Read more... )

Если кому-то интересно, то остальные фотографии с открытия острога лежат ЗДЕСЬ.

* * *
Когда помер старик Петрович (еще по Новосибирску мне знакомый), то в мировых новостях об этом почему-то не сказали ни слова.
Он не был миллионером. Не пел песен. Не снимал навороченных клипов.

Сам Петрович давно уже, правда, говорил: "Вот отброшу коньки, так хоть на том свете отдохну". Отдыхать было от чего. Петрович многие годы вел судомодельный кружок. Иногда подбирая мальчишек прямо с улицы, где они уже вот-вот готовы были начать превращение в шпану. Эти пацаны круглые сутки околачивались у Петровича в мастерской, вместо того, чтобы пить и вмазываться по подворотням. Официально судомодельный кружок работал с пяти до девяти вечера, но на самом деле там, на топчане всегда ночевал кто-нибудь из тех мальчишек, которым некуда было податься, потому что пьяные родители опять вышибли из дома. Петрович совал им деньги: "Купишь пожрать, и чтоб без всяких фокусов, понял? Узнаю, что пиво покупал - больше не придешь". Ходил ругаться с родителями.

И постепенно Петрович приучал пацанов к работе на токарном станке. Да и вообще - учил пилить, клеить, шлифовать, строгать, работать рукой, глазом и головой. Рассказывал о том, как в молодости служил на Тихоокеанском флоте (он коротко говорил "на ТОФе") старшиной второй статьи, а пацаны слушали, разинув рты - рассказывать он умел. Из рук его питомцев выходили крейсера и подводные лодки, которые влёт брали призы на областных соревнованиях. Потом мальчишки вырастали и уходили - в армию или в мореходку. Возвращались уже в фуражках с якорями и первым делом шли к Петровичу - благодарить. А он все так же курил злой "Беломор", кашлял и свирепо ругался на "косоруких" новичков, которым еще только предстояло научиться делать все правильно.
В те дни, когда к нему приходил кто-нибудь из старых "кружковцев", да еще и с флотскими погонами, из витрин доставались все модели, которые Петрович берег пуще глаза. "А помнишь, Мишка...?" - спрашивал старик у капитана второго ранга, показывая ему модель канонерской лодки "Кореец". Мишка помнил - еще бы, он ведь сам собирал ее по чертежам из "Моделиста" или дефицитного польского "Maly Modelarz". На стенах кружка висели самодельные, сфотографированные старым "Зенитом", портреты тех, кто когда-то вышел из этих самых стен и ушел в большую жизнь, как в море. И под каждым портретом Петрович сам, никому не доверяя приклеивал выстуканную на машинке подпись. "Егор Сергеев, штурман, Владивосток", "Николай Дубских, капитан торгового флота, Мурманск". Это были птенцы его гнезда, для которых он стал больше чем отец и мать, которые получали от него по голове деревянным угольником и бегали к нему рассказать о своих бедах.

В последние годы Петрович болел сильно, совсем обезножел. Теперь кружок вел один из "стариков" - давних выпускников. Но Петрович по-прежнему зорко наблюдал за всем, что творится, хоть и появлялся на кружке раз или два в неделю. Жил он одиноко. А когда умер, после него осталась пустая сберкнижка и пятьдесят рублей. Он отдал все, ничего себе не оставил.
Но похоронили Петровича как надо: за гробом шли пацаны, и шли люди в черных флотских шинелях. Старшина второй статьи наверняка не желал бы себе лучших проводов.

"Терминатор: Избавление" оказался отличным фильмом.
( Read more... )

* * *
Ходил сегодня (с целью знакомства и уточнения перспектив сотрудничества) в новое, так и недостроенное до конца здание Тюменского музейного комплекса.
Потому что не так давно с удивлением узнал, что теперь его директором работает Паша Головин. Он же, конечно, Павел Эдуардович - для тех, кто знает его только как депутата Гордумы. Но лично я давным-давно помню его вокалистом и лидером незабвенной группы "Южный Крест", так что Эдуардовичем пусть его на заседаниях называют.
О чем я? В музее убедился, что с переездом в запутанную громадину нового здания на Советской - мало что изменилось для работников. Ну, заменили древние компьютеры (судя по сложенным в коридоре системным блокам, вполне может быть, что на одном из них работал еще и я, когда попал в музей в 1997 году). По-прежнему многие сотрудники получают мизерную зарплату (6 - 7 тысяч - высоко ценится в наше время музейная культура!). И, тем не менее, у руководства, как водится, планов громадьё: непременно сделать из этого всего - "Музей XXI века". Ага. Как известно, конфету можно сделать не только из карамельного сиропа. Но и из совершенно другого ингредиента. Гораздо дешевле.
Надеюсь, впрочем, что господину Головину удастся хоть что-нибудь сдвинуть в этой заржавевшей музейной машине, прокрутить хоть какие-нибудь шестеренки. Чтобы ходить в музей было интересно, а не просто торчали по углам пыльные чучела и лежали под стеклом обломки с короткими подписями. Хочется над этим работать, но как?

Увы, государству сейчас до музеев дела нет. Мир держится на энтузиастах, в музее это замечаешь лучше, чем где бы то ни было. Работает здесь человек 30 лет, и получает столько, что смеяться сквозь слезы хочется. А все же не уходит, потому что всей душой прикипел к своей работе, и по-настоящему любит музей. "Разве это плохо?" - скажете вы. Да нет. Плохо другое: что такому человеку не платят, скажем, тысяч 50 в месяц, понимая, что на подобных людях все здание-то и держится. Ценить надо таких, пыль с них сдувать и всячески награждать, поощрять и стимулировать интерес.
Но мы, конечно (по привычке), лучше украдем, откажем, урежем, разгоним и оставим по минимуму. Музей - он же, с точки зрения чиновников, ничего толком не производит и для казны малополезен, особенно в сравнении с пивзаводом. Значит и без финансирования сойдет и не развалится. А потом сидят в пыльной тиши какого-нибудь забытого филиала три старушки-смотрительницы и на каждого редкого посетителя смотрят как на марсианина: живой человек, вот чудо какое!
Грустно.

* * *
Теперь не о таком грустном.
На одной из улиц мимоходом обратил внимание на неординарное название: "Автомагазин "Три дракона". Воображение тут же принялось услужливо подкидывать уголек в топку предположений. Сначала подумалось, что "Три дракона" - это потому что цены в том магазине, должно быть, поистине драконовские, и даже втридорога драконовей, чем в других. Потом промелькнуло было прозаическое "должно быть, запчасти-то из Японии, Китая и Кореи". Но мозг это отринул с гневом, как малоинтересное. Потом пришло в голову, что магазином вполне могут управлять три брата-азиата: Старший Дракон, Средний Дракон и Младший Дракон. Как там по-китайски будет "дракон"?
И, наконец, скатываясь в глубины разнузданной пошлости, вообращение с хихиканьем отметило, что "три дракона" вполне может оказаться эротическим призывом. Типа, бери своего дракона в руки и смело его три! Этакий азиатский эвфемизм, наподобие "душить одноглазого змея". Кто знает, тот поймет - расшифровывать, дабы не смушать неокрепшие умы, не буду. Ни к чему это.
Вспомнился актер Дэвид Каррадайн. Этот своего змея успешно задушил, что тут скажешь.

* * *
Тут вот - простенькая викторина:
http://community.livejournal.com/book_vs_life/46856.html

* * *
Как следует прошерстил журнал за два последних года.
Добавил на свою страничку на Либре - 21 рассказ, чтобы все лежали в одном месте и не нужно было искать.
В том числе, выложил по порядку весь цикл (пока что из пяти миниатюр) про Яна Милея.
И многое другое.

Все рассказы, как всегда - ЗДЕСЬ

Очередной рассказ из цикла про опера Яна Милея


Битое стекло было повсюду: хрустело под каблуками, тускло блестело на каждой ступеньке, грудами лежало на подоконниках.
Ян Милей, коротко выругавшись, вытряхнул несколько мелких осколков из капюшона куртки и тихо прошипел в спину Сереге Белецкому:
- Слышь, Беляш, ты осторожней! Не нравится мне это, слишком тихо в подъезде. Чем тут все окна повышибало?
- "Людей нет. И птицы затихли..." - процитировал Белецкий любимый фильм. - Да, что-то не так.
- Замолкни, - чертыхнулся Милей. - Подходим.
( Read more... )

* * *
Задумался о кладбищах.
Нет, ничего мрачного в этих мыслях нет. Я, как давно известно моим друзьям, люблю прогуляться по старым кладбищам (где уже никого давным-давно в землю не опускают), посмотреть на памятники, отыскать взглядом знакомую фамилию, выбитую в мраморе. Старые погосты внушают уважение поросшими мхом камнями, полустершимися эпитафиями, ветвями неохватных деревьев, закрывающими небо.
Однако же, мне пока что не девяносто лет, поэтому, наряду с памятью, отношусь к местам "последнего упокоения" без особого пиетета. Скорее, прагматично: имеет человек заслуги перед Отечеством, осталась его фамилия в книгах и летописях? - пущай и памятник ему на кладбище остается. Не имеет? - тогда и нечего скорбеть о том, что в один прекрасный день покосившийся крест с окончательно стершейся надписью, за которым и ухаживать уже некому, будет срыт бульдозером, чтобы освободить место для нужд живых людей.
Недавно прочитал книгу С. Логинова "Свет в окошке". "Где были мои глаза? - думал я после прочтения. - Отчего я раньше не видел этой повести?" Все верно написал известный фантаст, и книгу эту можно смело поставить в число его лучших произведений. А суть повести проста: конечно, надо жить так, чтобы люди тебя помнили. Но сколько бы памяти ты по себе не оставил, все равно со временем она исчезнет, развеется серой пылью, и от человека не останется уже ни-че-го. От этого никуда не деться. Бесспорно, самые выдающиеся герои (или самые отъявленные злодеи) вроде Александра Македонского или какого-нибудь Аттилы, которые намозолили всем глаза еще в школьных учебниках истории, известны всем. Но и эта память вряд ли переживет тысячелетия. Особенно тысячелетия, подкрепленные двумя-тремя мировыми войнами с применением стратегических наступательных вооружений.

К чему я все это написал? Пару дней назад на глаза мне попалась какая-то статья (названия не помню), в которой автор горько возмущался тем, что на месте многих кладбищ теперь бульвары или жилые дома. Мол, "по костям ходит молодежь" и не знает того, что тут - кладбище. А надо-то было - сохранить! оставить!
Возникает резонный вопрос - на кой хрен? Автору статьи и подобным ревнителям только дай волю, они мигом превратят все города в некрополи с сиротливо жмущимися по углам жилыми кварталами. Не спорю, это, конечно, хорошо для игры "Heroes", когда нужно как следует отстроить замок некроманта. Ну, а в реальной жизни - вон оно, торчит, например, посреди Тюмени здоровенное Текутьевское кладбище, на котором давным-давно никого не хоронят и большая часть могил которого давно превратилась в безымянные бугорки с ветхими и ржавыми крестами. Исторически значимых памятников там - с гулькин нос, вот их-то можно оставить, сделав мемориальный парк. А остальные - распахать и употребить на что-нибудь более полезное и жизнерадостное.
Но сейчас висит на чугунной ограде солидная табличка "Исторический некрополь", и висит зря. Нет там исторического, только хаос заросших тропинок. Исторический некрополь - это когда "поглядите налево, здесь памятник видному гражданину нашего города Ивану Петрову, сделавшему то-то и то-то, а вот направо - склеп семьи Петра Иванова, знаменитого купца, славного тем-то и тем-то. А прямо - братская могила павших в такой-то войне там-то и там-то". Именно это ценно для народной памяти, для знания взрослыми и детьми родной истории, и для чувства гордости и патриотизма. Остальных - в забвение, и ничего в этом страшного нет. Каждый старинный город рано или поздно обрастает погостами, самые новые из которых растут с угрожающей скоростью. Неудивительно: век автомобилей и нервотрепки дает о себе знать. И гектар за гектаром земли скрывается под бесполезными плитами и крестами.Особенно хорошо с памятью было в начале лихих 90-х. "Дорогому Вовану. Братва тебя не забудет!" Глядишь, а через пару лет вся крепкопамятная братва приютилась по соседству с дорогим Вованом, и больше помнить его некому, и след его совершенно изгладился среди живых. Но здоровенная плита стоит.

Нет, я не "иван, родства не помнящий". Неподалеку от Тюмени даже есть кладбище, на котором в достаточном изобилии лежит и моя родня. Из которой след в истории, скажем честно, оставил только воевавший дед и ударно трудившаяся в тылу бабушка. Остальные были... кхм... как бы сказать помягче... несколько странной компанией. Поэтому нет у меня ровным счетом никаких чувств по этому поводу, и не хочется мне прийти на могилку выпить водочки. Лежат и лежат.
Просто, по-моему, память о предках сохраняется не на могилах, а в книгах, письмах, семейных альбомах, в деревянном столе, который твой прадед сколотил своими руками, в доме, который простоит еще двести лет, потому что построен дедом на совесть. А потом уйдет, угаснет и эта память. Но она ничего общего с бессмысленными земляными холмиками, занимающими зряшное место, не имеет. Стена колумбария, по крайней мере, более экономична, да и там, как на Смоленском кладбище в Москве, взгляд теряется среди тысяч давно никому не нужных фамилий.
Память - штука не вечная, что бы там не твердили в эпитафиях.

* * *
Когда Конан-киммериец задушил на троне короля Нумедидеса и вступил во владение Аквилонией, он и не думал, что все так обернется.
Вначале было как обычно: толпы кричали "Узурпатор!" и только отдельные верные сохраняли преданность. Потом, распробовав на вкус правление Конана, отличавшееся практичной гуманностью, сторонники повалили толпами. Началось со жрецов Асуры: "А ну, - грозно вскричал государь, - выйдите вперед те, кто видел, как эти странные, бледные, худые люди в черных балахонах приносят в жертву людей!" Не вышел никто. "А ну, - вскричал Конан еще яростней, отзовитесь те, кто самолично видел и может подтвердить, как жрецы Асуры насылали мор на поля и стада!" Опять не вышел никто.
"Ну и идите вы тогда нахер, к трепаной матери, - заключил государь Конан. - Фантазеры, ети вашу мать. Доносчику первый кнут".
И количество доносчиков не по делу - как-то враз резко уменьшилось.

И потом, когда, глядя на мятущуюся толпу придворных хлыщей, бледнеющих лицами, король Конан, подобно своему предку Куллу по обух всадил свою секиру в дубовую плаху стола и взревел: "Сим топором я буду править, и отвяжитесь от меня с отжившими законами!" - он все еще не знал, чем обернется дело.
Кончалась Хайборийская эра. Мир вставал на дыбы и менял форму.
Но боги не захотели отпустить Конана. Даже Кром, тот самый, который вечно восседает на окутанном туманом троне и кладет свой божественный прибор на всех киммерийцев, даже он не стал противиться совместному решению богов. Хотя обычно Крому все было до лампочки - родился киммериец? мужик? здоровый? орет? меч держать сможет? ну и отвяжитесь с молитвами. Но слишком много сделал Конан, чтобы боги могли спокойно отпустить его в Серые Чертоги. Жилищный кризис в загробном мире был налицо, когда король Конан сдал свое королевство сыну Конну и отправился странствовать по свету.
Тут-то боги его и подстерегли.
Очередная смерть от рук могущественного колдуна, затаившего злобу на весь мир, кружила над смоляной шевелюрой Конана, но тут бог Кром оторвал каменную задницу от своего стылого трона и изрек: "Сын! За свои подвиги ты заслужил награду богов. Ты заслужил бессмертие". И тут-то король Конан понял, как его подставили. Вальхалла с жареным кабаном и беспечными драками накрылась медным тазом. Скрипеть зубами и матюгаться киммериец умел сызмальства, виртуозно научен был этому в самых грязных кабаках Аргоса и Шема. Но это, увы, уже никак не могло помочь.
И Конан отправился бродить по миру дальше. Мечом, пудовыми кулаками, а потом кремневым пистолетом, винтовкой и ручным пулеметом восстанавливая на земле справедливость в меру собственных сил. "Лучшая магия - три фута холодной стали, крепко зажатых в правой руке", - любил повторять он. Так шли тысячелетия. Человечество вышло в космос, облетело планету, а потом ринулось в темные глубины, не догадываясь, какой "волосатый песец" - опять же по выражению Конана - ждет его в тех темных провалах материи и пространства. Король Конан знал, и собирал силы. Когда-то его врагом был стигийский колдун Тот-Амон (которого, побывав в России, Конан издевательски звал про себя "Этот-УБНОН"). По сравнению с тем, что ожидало человечество в глубинах Галактики, Тот-Амон оказался дешевкой, картонным пугалом.

Конан жил, и подгибал под свое колено сильных мира сего - век за веком, тысячелетие за тысячелетием, научившись чувствовать малейшие изменения в природе человека. Они звали его Великим. Ему было по сараю.
Он собрал силы и покорил Землю. Потом принялся делать детей - своих сыновей от неведомых матерей, коим надлежало нести свет дальше, "во пределы пределов Африк" и самых дальних миров. Сыновья были похожи на него - общим числом двадцать, все как один непокорные, все - покоряющие своей волей, все - герои. Даже когда космический вихрь вырвал их из колыбелей и разметал по Галактике, лишив отцовской руки, Конан лишь сплюнул и налил себе кубок вина, привычно начищая меч, доставшийся ему еще от Кулла-атланта. "Вернутся, - пробормотал он, - а если нет, я сам их верну".
Вернул. Кто бы сомневался? Тяжелой поступью пройдя по Галактике, Конан, которого в ту пору уже называли Императором Человечества, осветил планету за планетой и отыскал блуждающих во мраке сыновей. Дети, как всегда, резвились, черт бы их побрал. Собрав и раздав подзатыльники, король Конан - нет, теперь Император Человечества! - отправил их в Крестовый поход. Ему просто понравилось название, а не то с сыновей сталось бы отправиться на поиски Логарифмической Линейки Рассвета.
Малыши бунтовали. Старший устроил резню, положив под нож бессчетное количество миров Империума. Конан, хмыкнув, выпил вина и отправился за ремнем. "Мои дети, - думал он. - Каждый из них - не просто я, но улучшенная, усовершенствованная копия меня. Без рубцов от галерной плети на спине, без шрамов, уродующих лицо; без седины в волосах, в конце-концов... Эх, жена моя, любимая моя Зенобия, видела бы ты этих парней! Одного только я не могу им дать - своего опыта. Кто из них видел, как на рассвете ветер перекатывает песчаные валы над забытыми стигийскими гробницами? Кто из них сидел на берегу моря Вилайет, пытаясь на последнюю лесу из конского волоса поймать рыбу, чтобы не сдохнуть от голода? Кто из них стоял в Пограничье плечом к плечу с боссонской братвой, останавливая безудержный вал пиктов, дышащий смертью? А греб ли кто-нибудь из них против течения, отчаянно напрягая мышцы на Запорожке? Бакланы, малолетки. Куда им против старого волка?"
Нет, равных ему опытом среди них не было.

Но вот, разметав в пыль все стремления своего старшего сына (вместе с ним - лес рубят, щепки летят), Конан понял, что бессмертие может, в конечном счете, стать очень утомительным. "Отец! - воззвал к нему, погибая, старший сын, - слышишь ли ты?" "Да слышу я, едрена мать, не глухой. Напакостил - отвечай", - откликнулся Конан, и сел на Золотой Трон, плотно умостившись и положив каменной крепости руки на подлокотники, охватившие его запястья неразмыкаемыми браслетами.
"Посижу пока тут. Задолбался", - выдохнул Император и закрыл глаза.

* * *
Старая казачья песня.
Люблю ее, есть в ней что-то залихватское.
В фильме "День выборов" звучит ее "новейший" вариант, переписанный начисто. Но оригинал именно таков.

* * *
Узнав о скором проведении на своей территории Саммита ШОС-2009, город Екатеринбург вздрогнул и притих в ужасе.
А все потому, что саммит - это, конечно, хорошо, но как всегда за неделю до его открытия власти решили сделать то, что не успевали сделать несколько месяцев.
Особенно радует внезапное издание нескольких газет.
Среди которых, например, " газета «Идем на Восток!» (Таджикистан). Выходит с июля 2008 года. Аудитория - граждане Таджикистана, живущие и работающие в Екатеринбурге". А также "газета «Идем на Восток!» (Китай). Выходит с июля 2008 года на китайском языке. Аудитория - граждане Китая, живущие и работающие в Екатеринбурге". Несомненно, гастарбайтерам и "челнокам" больше нечем заняться.
Главное, не забыть в шапке первой полосы китайской газеты написать "Мао Чжуси вань суй!" а в нижнем колонтитуле "Ибу ибуди да дао муди!" Тогда все пойдет как по маслу, и даже лучше.

Количество пригнанной отовсюду милиции скоро превысит общее число жителей уральской столицы. Отличный выход из положения - отобрать права у всех водителей, пешеходам запретить передвигаться по центру города без аусвайсов, в Екатеринбург никого не пущать без прописки и приглашения.
Желательно еще выселить всех неблагонадежных в концлагеря за городской чертой (это из тех, кого сразу не утопят в Шарташском озере, конечно), пустить по городу патрули в касках и с овчарками, на центральных перекрестках поставить складные виселицы с плакатами "Он передвигался по городу после комендантского часа". Расстреливать можно также и у памятника Жукову.

А поскольку саммит ШОС - это сборище азиатов, то после его окончания надо, с типично азиатской жестокостью вероломно вырезать всех, кто выше тележной чеки. Причем и здесь не избежать очередей.
В качестве совсем финального аккорда город нужно отдать на разграбление ордам с Востока на три дня, после чего опустевшую территорию нужно засыпать солью и огородить колючей проволокой. Над всем этим крупно написать: "Здесь в 2009 году проходил саммит ШОС. Это место проклято навеки".

* * *
Прочитал последнюю книгу из трилогии Сапковского "Башня шутов".
Отличная получилась книга, и завершение неплохое. Ну, об этом только ленивый не написал уже, о литературных достоинствах и прочем.
Главное, что я понял, когда перевернул последнюю страницу: через всю трилогию четкой и ясной нитью проходит отсылка к "Крестоносцам" Сенкевича.
И никто меня не убедит, что это не так.
Впрочем, отчего бы пану Анджею и не воздать должное еще одному знаменитому соотечественнику - пану Генрику?
Сенкевич это заслужил.

* * *
(мрачно смотрит)
А вот кто еще не купил мою книгу?
Немедленно в магазин!
Привыкли ко всякой макулатуре, зажрались... Читайте хорошее!