Кривая Улыбка Чеширского (leit) wrote,
Кривая Улыбка Чеширского
leit

МЫС-КАМЕННЫЙ. ЗАПИСКИ НА КРАЮ ОЙКУМЕНЫ

1. ПРОЛОГ

Я летел сюда восемь дней.
Точнее, я пытался улететь. Но каждый раз случалось что-то, что останавливало меня, не давало самолету покинуть взлетную полосу, загораживало небо где-то там, на Севере, тучами, заливало снег водой, устраивало еще много чего. Точно я прогневал небесную канцелярию.
Но надо по порядку.
"Прилетай к нам! - отстучал мне в аську старый друг. - Здесь Север, здесь простор, и воздух совсем другой. Здесь можно просто отдохнуть от всего. Можно даже просто помолчать. Прилетай, я жду!"
Торосы на берегу Обской Губы

"К нам" - это значит, на Ямал. В поселок Мыс-Каменный. На карте это просто круглая точка на левом берегу Обской Губы. Рядом с точкой нарисован якорь - значит, там есть порт, ну, или, примерно так думают картографы, которые как обычно, ошибаются. Дальше на север, нет почти ничего. Сеяха. Дровяной. Харасавэй. Остров Белый. И все - море, океан, Северный полюс. Полететь туда? В глушь, в тундру, полярной зимой?
Конечно, я сразу же согласился, а вы как думали? Собрал рюкзак и отправился в тюменский аэропорт "Рощино".
Тут-то и началось самое интересное.

2. ТРАКТОРНЫЙ ПОЛЕТ

Билет был куплен благополучно. Тюмень - Березово - Мыс-Каменный, никаких проблем, сказали мне, все обычно, каждый вторник АН-24 совершает этот полет.
Оказалось, проблемы есть, да еще какие. Точно за сутки до нашего вылета на Каменном случилось ЧП. Обская Губа показала свой норов, ветер поднял высокий прилив, и посадочную полосу залило водой. Сразу же намертво схватившейся в ледяной каток. Рейс отменили, никому не хотелось устраивать фигурное катание на самолете.
Отменили его и на следующий день. И через день. "Полоса не готова", - каждый раз отстукивал телетайп в представительстве UTair. Рейс перенесли на следующий вторник. Я уже привык приезжать в аэропорт, узнавать об очередной отмене, здороваться за руку с другими пассажирами, каждый из которых за эти дни стал кем-то вроде родственника, и снова уезжать домой.
Никто не улетел и во вторник. Но в среду - наконец-то! - дали добро, и мы отправились. Без посадки в Березово, а жаль, говорят, там красиво. Да и посмотреть хотелось на те места, куда когда-то сослали светлейшего князя Меншикова. Страшно подумать, ведь Александр Данилыч-то даже не на самолете туда добирался, а на лошадях.
Теперь вот что я вам скажу. Трактора, пусть даже с крыльями, летать по небу не должны. Они должны ездить по земле и громко рычать. Когда я сел в кресло и увидел за окном, напротив своего лица, лопасти правого винта, я об этом еще не думал. А потом АН-24 начал прогревать двигатели. Он орал так страшно, что в голове не осталось никаких мыслей. Громче него, наверно, это делает только вертолет МИ-6, тот еще и дребезжит всем корпусом.
Продолжая невыносимо реветь моторами, наш летающий трактор тронулся с места и побежал по взлетке. И следующие три с половиной часа продолжал орать уже в полете. Ощущение, словно мозги попали в миксер.

В Каменном был ветер и снег. Северный ветер и северный снег - это совсем не то, что делается зимой где-нибудь на юге Сибири, когда белые хлопья медленно кружатся и падают... красота новогодняя, короче. Здесь, на подлете к точке посадки, пилоты зачем-то включили фары, и в иллюминаторах стало видно... совсем ничего не стало видно. Только сплошная стена снега, летящего параллельно земле. Потом оказалось, что в эту минуту диспетчер орал в микрофон: "Погаси фары! Погаси, на второй круг пойдешь!"
Однако же, все обошлось. Проскользив по отполированной полосе, самолет замер, и тут же прямо из воздуха нарисовались пограничники, внимательно проверяющие документы. Мыс-Каменный - закрытый поселок, попасть сюда без приглашения сложно. Но старший лейтенант ОАП (Отдельного арктического погранотряда) скользнул глазами по моему паспорту, пробормотал: "Нас предупредили", - и посторонился. Пограничники здесь сила, они не подотчетны никому - только штабу в Воркуте. Один раз, узнав, что на рейсе, прибывшем из Тюмени, возможна контрабанда, погранцы просто окружили самолет и заставили улететь обратно - вместе со всеми пассажирами. Но сейчас погранзаставу почти расформировали, осталось лишь несколько человек.
Друг Кирилл во всей красе

Мой друг Кирилл Седов (он же brat_kim) встречал меня прямо у трапа, с которого меня почти сдуло ветром. Хорошо работать в аэропорту и всех знать. Уже потом он рассказал мне, что наш самолет садился с отказавшим радиатором одного из моторов. Снегом забило. Обычное дело. Да, согласился я, конечно - обычное дело.

3. МЫС-КАМЕННЫЙ-1. ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Здесь нет ни одного камня.
Для тех, кто сомневается, я повторю: точно. Ни одного. Зимой - снег и лед. Летом - тундра и песок на берегу Губы. Единственные камни, которые я видел здесь, лежали на подоконнике кабинета Кирилла в аэропорту, и были морскими камешками, привезенными из Либерии знакомым вертолетчиком.
Снова торосы То ли закат, то ли восход...

- Неправильно перевели, торопились! - хмыкает Кирилл. - На самом деле, знаешь, как с ненецкого переводится название этой местности? "Песчаный мыс". Вот так.
Сначала, когда мой друг повел меня к автобусной остановке, я не понял и не увидел ничего. Сплошной снег, ветер в лицо и редкие огни в темноте. Потом подошел "автобус", и я начал немного понимать. Автобус - это здоровенный трехмостовый "Урал" с огромной, полярной модификации, будкой-кунгом. В будке переговорное устройство для связи с кабиной, и мощный обогреватель. В сорокаградусный мороз он все равно не спасает, промерзают толстые, но однослойные стекла. Но сейчас было тепло. Такие "автобусы" каждое утро и вечер отвозят детей в школу и из школы, и взрослых - на работу.
Огни за стеклами сменились полной чернотой ночной тундры. Потом - снова огни.
- Геологи, - сказал мой друг, - центральный район поселка. Он у нас длинный и узкий, весь вдоль Губы раскидан. А вот и администрация.
За стеклом я разглядел одноэтажное кирпичное здание, окруженное спутниковыми тарелками. "Урал" кого-то высадил и двинулся дальше. Снова темнота. И через несколько минут - опять огни.
- Приехали. Район ЗГЭ, я здесь живу.
- ЗГЭ?
- Ну да. Заполярная геологическая экспедиция. Раньше здесь геологи стояли, их балки и дома. Потом экспедицию расформировали, но жилой район остался.
Мы вышли и пошли домой.

4. МЫС КАМЕННЫЙ-2. ВНЕЗЕМЕЛЬЕ

Все перемещения пешком здесь происходят просто - по линиям теплотрассы. Между деревянными одно- и двухэтажными домами проложены трубы, забитые в высокие дощатые короба. Метр и выше над землей. Только по ним и можно ходить, остальное пространство переметает глубоким снегом. Но искусство ходьбы совсем не простое. Доски обледеневшие, и под порывами ветра скользишь и отчаянно пытаешься удержать равновесие, раскачиваясь, словно на палубе корабля в шторм. Только собаки, похожие на маленьких медведей, спокойно бегают и лежат повсюду, даже не поднимаясь, когда через них перешагиваешь. Кстати, они действительно повсюду, что-то вроде предметов интерьера. Когда я зашел в зал ожидания местного аэропорта, он был полон людей, а посередине лениво валялась здоровенная лайка. Она не шевельнула лапой даже тогда, когда Кирилл скрутил ей уши трубочками и внимательно исследовал пасть. Только глаз приоткрыла - мол, кто здесь? А, свои...
Вид на дом Кирилла. Дальше нет ничего.

Дом Кирилла - крайний (ул. Академика Сахарова, кстати - вот как причудливо выбирают порой названия), дальше только нитка газопровода, снег, торосы и сереющая в нескольких километрах вода Обской Губы. Чуть поодаль светится огонек. Это водозабор.
- Встанет водозабор, замерзнет котельная - и все, - машет рукой Кирилл, - только эвакуация, всех вывозить, потом менять лопнувшие на морозе трубы. Иначе никак.
Хрупкое равновесие.
У моего друга двое детей и замечательная жена Галя, которая вечно озабочена тем, как бы все успеть - всех накормить, помочь сыну сделать уроки, найти время на подругу и родительское собрание. И находит, и все успевает.
- Учебники с Земли никак не могут привезти новые, - говорит мне она, - задерживают. А как мы тут живем... Тяжело, конечно. Плата за коммуналку просто огромная, климат, полярная ночь. Взрослые привыкают, а с детьми как быть? И цены, сам понимаешь, не думай, что мы все здесь северяне-богачи...
Понимаю. В местном магазине овощи-фрукты нарасхват.
- Зинаида Петровна! - это продавщица окликает покупательницу. - Вы лук берите, а картошка только по записи, эту уже всю купили. Так что запишитесь в очередь, вон тетрадка лежит. С Земли ждем!
"Земля". Так здесь называют все, что находится южнее Салехарда. "Самолет с Земли", "комиссия с Земли", "звонок с Земли". Наверно, в будущем так же будут говорить первые колонисты на других планетах: "Ракета с Земли ожидается через неделю". Здесь, на Каменном, это особенно чувствуешь - многие и живут и работают в поселке, оставив жен и детей там, "на Земле", чтобы не везти сюда, где нет ни одного дерева. А некоторые, как начальник милиции, не везут по долгу службы, чтобы не дать никому повода на себя надавить через жену и детей. Такая жизнь.
Ну, а дети здесь самые обыкновенные - весело играют в свои игры, и только с самых малых лет привыкли к тому, что вокруг - тундра, что погода может меняться каждые десять минут и что иногда, в пургу, приходится сидеть по домам, потому что выйти нельзя. И школа на Мысу - вполне современная, типовая, двухэтажная, с новой пристройкой. Учатся здесь в две смены, и каждый день видишь, как часа в три пополудни, когда солнце уже село, в темноте торопятся на автобус школьники с рюкзаками.
Школа. Утро.

В ясный день, если глядеть в тундру, можно увидеть "Уши". Это странное сооружение, местная достопримечательность - и точно, словно уши из-за сопки выставила Земляная Кошка, персонаж одной из сказок Бажова. Или заяц. Сначала мне показалось, что они совсем недалеко, но мне тут же объяснили - не дойдешь. Километров двенадцать придется ехать, чтоб увидеть "Уши" - устройство военной стратосферной связи, ныне законсервированное - во всей 60-метровой красе. Титаническое сооружение, учитывая, что связь здесь, в Каменном, и правда - только у военных связистов, в аэропорту и местная, внутри поселка. Кому положено, у тех еще есть радиотелефоны или спутниковые - на крайний случай.
Вообще, следы пребывания военных здесь попадаются часто. Неподалеку от Каменного есть озеро Яун-то. Почти идеальной круглой формы, с высокими песчаными берегами. Они часто осыпаются, то и дело обнажая обломки мамонтовых костей. Озеро очень глубокое. Отец Кирилла, Владимир Седов, старый геолог и замечательный человек, к фантазированию вовсе не склонный, рассказал, что в свое время из Яун-то собирались сделать базу подводных лодок, соединив озеро с Губой подземным туннелем.
Кирилл с отцом

Не сомневаюсь, так и было. Нашу бы энергию, да в мирных целях - давно бы на Марсе яблони цвели.

5. НАШИ ЛЮДИ ИЗ МИЛИЦИИ

Здешний ПОМ (поселковый отдел милиции) выглядит как обычно. Кабинеты, железные решетки, клетка для временного задержания, 15-20 сотрудников. Оружейная комната и дежурный у входа, вечно читающий книгу и отвечающий на звонки. Начальник милиции Женя Згонников, тихо матерясь, роется в бумагах, составляет отчет по телефонным звонкам для начальства в Салехарде, и проклинает нерадивых подчиненных. Все как обычно. Но когда я познакомился с ним и другими милиционерами, то понял - Север и тут переделал все по-своему.
- Понимаешь, - смеется веселый парень Игорь "Вороба" Воропаев, один из участковых, - если так подумать, то нам здесь не нужно столько милиции. Хватило бы троих-четверых. Мы же знаем всех - кто может украсть, хулиганить в пьяном виде, угнать "кошку"... А наркоты здесь нет. Только текучка большая. Прислали одного участкового, второго, они поработали несколько месяцев, не успели еще разобраться, где и что - смотришь, уже нет их, испугались условий, уехали...
Товарищ участковый Воропаев с любимой игрушкой.

"Кошка" - это снегоход "Рысь". "Бураны" здесь называют "мопедами" - любой пацан гоняет на таком беспрепятственно. Снегоходы в Каменном - основное зимнее средство передвижения, и есть почти в каждой семье. "Рысь", "Буран", "Тайга" - их много можно увидеть. Особенно у сберкассы, в дни выдачи зарплаты. И местные рыбаки, и ненцы и молодежь - все гоняют на снегоходах, и на снегу кругом - четкие следы гусениц. Без снегохода никак. "Кошка заболела", - сокрушенно разводят руками, если вдруг что-то случилось с машиной. Кстати, конструкторов снегоходов неплохо было бы привезти сюда хоть на недельку, глубокой зимой. Чтоб сами увидели, как местные модернизируют обтекатели, наклепывая на них листы жести - иначе невозможно, ветер в лицо, и руки мерзнут на руле.
Есть здесь и другая экзотическая техника - все, кроме легковых машин. Им на Каменном не место.
"Нива". Точнее, ее модификация "Бронто". Хорошо бегает по снегу.

А наркотиков здесь нет. Чистая правда. Только водки хоть залейся. Да и попробовал бы кто-нибудь заняться "дилерством" в трехсполовинойтысячном поселке. Осталось бы его только пожалеть - и то, если бы отправили на Землю, а не оставили где-нибудь в большой и не выдающей секретов тундре.
- Вот к примеру, - продолжает Игорь, - пришли к нам с заявлением. Обчистили магазин. Я сразу говорю: так, этот сидит, этот уехал в Яр-Сале, этого тоже нет. Остаются только вот эти двое. Так и есть, обоих и задержали потом. Правда, есть еще ненцы. Трезвые - люди как люди. Но как получат деньги - тут же началось, просто мама не горюй! Чуть подопьют - и режутся, стреляются, бьются между собой.
Иногда милиционерам приходится спешно собираться и выезжать в полярную ночь за много километров, по вызову с какого-нибудь стойбища. Один раз сообщили: напился ненец, бегает с ружьем, уже кого-то там застрелил.
- А у нас как раз - переезд в новое здание, там еще оружейную комнату не оборудовали. Ну и забрали все оружие, оставили только "броники" и дубинки с наручниками. Делать нечего, садимся в вертолет. А пилоты спрашивают: "Бронежилеты зачем? Стрелять будут? Не-ет, подлетать не станем, сами дойдете". Высадили нас в километре от стойбища, пришлось пешком идти. Пришли. Оказалось, кто-то по рации все перепутал, точно в "глухом телефоне". Факт, бегал между чумов выпивший ненец. Но не с ружьем, а с одним прикладом от ружья, кому-то там по башке дал. Они его сами связали и уложили спать. Вот так и слетали...
В день, когда я приехал в Каменный, у одного ненца угнали снегоход. Пьяный спал, сказал Женя, вот и угнали. Пришел жаловаться. В тот же день снегоход нашли. Знали примерно, кто это мог сделать - и снова не ошиблись. Знание - сила. А ненец заявление забрал, уже успел как-то с похитителем договориться на мировую.
- Зря. - Вороба лаконичен. - В следующий раз опять тот же самый у него и угонит мопед снова. А жаловаться ненец куда побежит, когда протрезвеет? К нам.

6. КРУГОМ НАЦИОНАЛЫ

"Националы". Так некоторые здесь, в Каменном, называют ненцев. Все привыкли видеть, как они приезжают сюда за деньгами, привозят рыбу, как вселяются в дома. Правительственная программа переселения коренного населения в благоустроенное жилье, вот как это называется.
Ненцев не любят. Не любит никто из русскоязычного населения. Стоит начать спрашивать, почему - и услышишь кучу историй про пьянство, про потерявших человеческий облик аборигенов, про большие деньги, которые им платит государство за все - за то, что они ненцы, за то, что отпускают детей учиться, за то, что где-то на чьих-то угодьях стоит буровая, за оленей, за переселение... Впрочем, с учебой не все гладко. Один юный ненец рассказывал, как прячется в тундре каждый раз, когда на стойбище прилетает вертолет, чтобы забрать его в интернат. Прячется потому, что отец так хочет - хочет, чтобы он не ходил в русскую школу, а пас оленей. Одному ему справиться со стадом тяжело. "Вертушка" вечно ждать не будет - улетит, сын еще полежит под кочкой, потом пойдет помогать отцу.
Переселение националов - тоже проблема.
- Вот зачем мы полезли в их жизнь? Ну пасут они своих оленей, живут в чумах, приезжают на фактории, в поселок иногда - и пусть! Нет, споили, испортили, теперь зачем-то силой тащим их в благоустроенные дома, деньги даем - только живите, располагайтесь, ничего, что своим жилплощади не хватает! А они так не привыкли, живут как умеют, и поэтому скоро квартира, весь дом превращаются черт знает во что. В одной комнате спят вповалку, как в чуме, в соседней - оленя разделывают, все в кровище, рядом - туалет устроили. Пропала квартира! Но большое начальство этого не понимает.
Такие или примерно такие слова я слышал не от одного человека в Каменном. Понятное дело, большие деньги удобно списывать в графу расходов "национальная политика". Где деньги? - Какие? Эти? Ненцам отдали! - А-а, понятно, тогда порядок.
Пьяный ненец - зрелище, действительно, жалкое и оттого страшное. Где они - те "дети дикой природы", о которых так любили писать в литературе об освоении нефтяного Севера? А нету их. Вот получил деньги - и тут же, часа не прошло, ковыляет по поселку чучело - шатающееся, сгорбленное, в грязной малице, с трудом забирается на снегоход, увозя с собой ящик водки.
Не все они такие, с этим не поспоришь. Много и других - тех, что кочуют в тундре, ловят рыбу, пасут оленей, сохранили независимость и ясную голову. Но в поселках - не так. "Ни одного нормального ненца не видел, сколько здесь живу", - сокрушенно сказал мне Вороба. А живет он здесь 27 лет.

7. ПРИРОДА И ЕЕ ТЕНЬ

Кто не был на Севере - тому трудно объяснить, что здесь красивого. Да еще зимой, когда вокруг только снег, снег и лед.
И я не могу объяснить, но постараюсь. Если не были - представьте себе.
Представьте, как оглушает, бьет по глазам эта суровая, однообразная красота. И ровное, низкое, почти черное небо над Обской Губой отражающее воду, словно зеркало, которое само отражает небо. И неподвижные, стылые, стремительные сумерки, падающие сверху на тундру, когда небо и земля на горизонте начинают сливаться в одну серую стену. И белое марево снега, сквозь пелену которого не видно ничего. И туман, выкатывающийся в свет фар, когда машина едет по своей колее в молочно-белой мгле. И минуты, когда ветер затихает, и тишина такая, которой не бывает больше нигде, словно сердце Земли остановилось на минуту. И луну, еле проглядывающую сквозь бешено летящие тучи на угольно-черном небе.
Представьте себе торосы, глыбы льда на берегу - ослепительно-голубые, если есть солнце, и ломано-серые, когда световой день подходит к концу. И солнце, выныривающее краешком в полдень, чтоб через три часа уже зайти за горизонт, на прощанье подарив десять минут красной полосы заката над кромкой тундры.
Район ЗГЭ. Четыре часа дня.

Представьте ветер, который дует почти всегда, под порывами которого позванивают стекла в окнах. Он дует из тундры. И в тундре нет деревьев, которые бы хоть чуть-чуть задерживали его. Он несет снег параллельно земле, и здесь его никто не замечает, пока привычный ветерок не превратится в пургу, и видимость не упадет до метра-двух. Перебежками - наугад, от крыльца по направлению к соседнему дому, от огня к огню. Иначе - можно заблудиться, как заблудился один вертолетный техник - отошел на минутку от машины на несколько метров, потом обернулся - а вертолета не видно, ни огонька сквозь летящий снег. Пошел наугад и блуждал полтора часа, пока его случайно не нашли другие, цепью вышедшие на поиски. Еще чуть-чуть, и техник ушел бы в тундру, которой ни конца, ни края.
Представьте бураны, когда на следующий день люди выходят на работу через балкон своего двухэтажного дома - перешагнул за перила, и вот ты уже стоишь на укатанном за ночь ветром снегу, а жителям первого этажа приходится прокапывать траншеи от двери подъезда. И детей, которые здесь, в Каменном, придумали забаву - кататься на лыжах прямо с крыш домов. Оттолкнулся посильнее, и плавно покатился по наметенному почти вплотную к крыше сугробу. А случайно приоткрытый "уазик" за ночь пурги набивает под завязку утрамбованным снегом, так что и лопатой не сразу выгребешь.
И представьте мгновенное, почти неощутимое лето - полное мошкары и комарья, но с цветущим в тундре багульником и морошкой, с коротким теплом и прибоем, который плещется в сотне метров от домов. С озерами, полными уток и рыбы. С периодом "белого солнца", которое почти не уходит и превращает круглые сутки в полярный день. То чуть меркнущий, то снова разгорающийся, так что окна домов приходится заклеивать, чтобы спать в темноте.
Кто был на Севере, тот будет возвращаться сюда снова и снова.
Пусть даже только в своих мыслях.

* * *
Представили?
А теперь - давайте, я вас спущу с небес на землю.
Все окрестности Мыса-Каменного сплошь завалены металлоломом. Похоже, что здесь проходил какой-то чемпионат по ломанию металла и складыванию его в кучи. То тут, то там - ржавое железо, остатки каких-то конструкций и механизмов. Пикник на обочине сплошной. Вдоль дорог между жилыми районами - как будто уэллсовские марсиане приземлились не там, где хотели, околели от холода и остались гнить в своих скрючившихся, покрытых черной окалиной треножниках.
Как-то в Губу пришла баржа, и ушлый заезжий предприниматель кинул клич - принимаю цветмет! За несколько дней на баржу стащили все - ухитрились, изумив начальника аэропорта, даже вытянуть старый разбитый самолет, который валялся на краю взлетной полосы много лет, врастая в песок. Но это был цветмет, дорогой и всем нужный. А горы черного металла, ржавые бочки и тросы никому не продашь, вот и пусть себе лежат.
Как памятник времени, когда жизнь здесь кипела вовсю.


8. ЛЮДИ МЫСА

Они разные. Они живут здесь, и каждый мечтает о своем. Заработать денег и переехать "на Землю". Вырастить детей. Найти свое счастье. Они так же пьют водку, радуются, любят и ненавидят, дерутся и мирятся, разговаривают на обычном языке и сплошным матом.
Но они - северяне. Случайных здесь почти нет, не приживаются. Хотя и жалеют коренные жители о временах, когда "порядка было больше", и просто так пограничники не пускали в Каменный никого.
- Раньше бы тебя прямо на выходе из самолета проверили, потом заполнил бы на заставе подробную анкету, погранцы изъяли бы паспорт, в тот же день запросили бы информацию о тебе - и знали бы все: как, где, когда и с кем. Сейчас, сам видишь - все уже не так, - смеется Кирилл.
Здесь все просто. Напакостил - найдут. Обманул - узнают. Говоришь "да" - значит, да. Нет - нет. Любую фальшь встретят ироничной улыбкой - болтай, болтай, мы-то понимаем... Когда я случайно обмолвился, что журналист, пришлось долго восстанавливать доверие. Писак здесь не любят.
- Лучше бы ты кем-нибудь другим представился! Мне бы спокойней было.
- Да мне, Женя, стыдиться нечего. Ерунду всякую не сочиняю.
- Ну все равно. Напишешь еще что-нибудь такое...
- Напишу и покажу.
- Тогда ладно.
Здесь можно махнуть рукой, останавливая проезжающий "Урал", и он остановится. Потому что Север. Еще несколько лет назад здесь никто не запирал дверей на замок. Можно было просто прикрыть дверь квартиры - и все. Иди, никто ничего не тронет, а ключ вот он. На веревочке рядом висит.
Сейчас не так. Жить стало тяжелее.
- Напиши. Напиши, как мы тут живем. О людях здесь почти не думают. Двадцать шесть лет я на Севере, вертолеты чиню. Надумал увольняться - а оказывается, мне в ЮТэйр ничего и не должны, давай, мол, пошел вон, спасибо за службу. Ничего, забегали, после того, как в суд пригрозил подать. Аэропорт почти загнулся, а раньше... сколько самолетов было, вертолетов! Летали везде. Жилье новое строить - кому нужно? Столько домов разрушенных в поселке, то тут, то там окна выбитые, никто не живет. Уезжает народ. Геологов выжили в Лабытнанги непомерной платой - аренда, мол, деньги давайте. Ну ничего. Хватит. Теперь уж и я уеду на Землю, - так сказал мне пожилой вертолетный техник, обколоченный Севером мужик, у которого одна мечта - добраться домой, в Питер, к жене, "пожить как люди живут".
А кое-кто не хочет уезжать. Вырос здесь, привык, и не хочет, даже если предложат хорошую работу ТАМ. Остается, потому что все корни - в Каменном, потому что каждая кочка здесь известна, потому что нет ничего ближе ветра, который дует с Губы.
Романтика?
Да какое там. Привычка просто, и тяжело в другом месте, климат не тот, люди другие. И работа здесь есть, за которую все-таки неплохо платят. А еще - что-то такое, чего мне, прохожему с юга Сибири, хоть и не раз побывавшему "на Северах", все равно не понять - ведь я здесь не родился и не вырос.

9. МЫС-КАМЕННЫЙ-3. ШАШЛЫКИ

Поездка на шашлыки удалась.
- Надо успеть засветло, - сказал Кирилл и позвонил в милицию. Милиция, в лице начальника Жени Згонникова и участкового Игоря Воропаева, откликнулась незамедлительно, мы загрузились в служебный "уазик" и осторожно, чтобы не провалиться в воду, поехали вдоль берега Губы. Уже начинало темнеть.
Очень странно ехать на шашлыки и везти с собой в багажнике дрова, которые невозможно найти на месте. И слушать, как впереди спорят: "Давай еще пару километров проедем, там место красивее! - Да ну его, давайте здесь, тут тоже неплохо". При этом на километры впереди и позади - один и тот же пейзаж, разве что вот здесь его несколько оживляет колесо от трактора "Кировец" а там, где "красивее" - какие-то полуразрушенные вышки на краю видимости.
Вышки оказались старым геологическим складом взрывчатки. Здесь мы и остановились.
Если кто-то из читателей вдруг захочет поехать на шашлыки в ямальскую тундру - запомните: машину нужно ставить так, чтобы она загораживала вас и мангал от ветра. Иначе не спасет никакая водка, замерзнете раньше, чем дожарится первая порция мяса. Пункт номер два: возьмите с собой ружье (желательно, покрупнее калибром, как "Сайга") и побольше патронов. Будет чем развлечься - например, несколько раз зверски убить ни в чем не виноватую пивную бутылку, изрешетив ее крупной дробью, а потом громко радоваться охотничьим успехам.
Я и "Сайга". В кружке не спирт, а просто пиво.

Выстрелами в воздух можно еще останавливать местных браконьеров на снегоходах, в темноте пролетающих мимо по "ненецкой дороге". Правда, стреляй не стреляй, а муксуна у них все равно нет, короба пустые - не сезон, начальник, рады бы, да сам видишь, Губа штормит, все сети пообрывало и унесло к такой-то маме!..
Наша поездка закончилась глубокой ночью. Возвращаться было легче - можно ехать по собственной колее, не рискуя свернуть в тумане на торосы и оказаться в воде.
Так состоялся выезд на природу, которой вокруг полно.

10. КРАЙНИЙ АЭРОПОРТ

Он совсем небольшой. Раньше здесь садилось и взлетало много техники - вахтовые вертолеты, самолеты отовсюду. Теперь полоса пуста - только видно на краю одинокую "вертушку", прилетевшую из Нурмы или Сеяхи. Техник сосредоточенно притягивает лопасти тросами к корпусу, чтоб не трепало ветром. И тишина. Единственный крупный рейс - компании UTair из Тюмени, по вторникам. Летом - два раза в неделю.
Вид на полосу, "вертушку" и Обскую Губу.

Но авиадиспетчеры все равно не отдыхают. Какой-то "борт" следует мимо, кто-то на вертолете пересекает Губу из Ямбурга, белой галочкой отображаясь на экране локатора. А вот лайнер "Эйр Франс", следующий по кратчайшей дуге в Японию, отбивает координаты: "уан хандрид зиро зиро...".
В башне диспетчеров.

Еще здесь можно смотреть в бинокль - правда, все равно видишь снег, небо и воду, да еще трактор, который без перерыва мотается туда-сюда по полосе, волоча за собой две тяжелых трубы, заполненных песком - чистит и укатывает снег. Аэропорт дает работу изрядному количеству народа - синоптикам, связистам, диспетчерам, аэродромному обслуживанию. Но уже не так, как раньше, хотя севернее него на Ямале уже нет ни одной взлетной полосы для больших самолетов.
Кирилл работает в аэропорту. Если взять циркуль, поставить иглу на точку, обозначающую Мыс-Каменный и очертить круг радиусом примерно в сотню километров, то мой друг окажется в пределах круга единственным, у кого есть "аська" и аккаунт в LiveJournal. Впрочем, в Каменном это никого не беспокоит.

11. ЭПИЛОГ

Если подумать, то писать можно еще очень долго, собирая застрявшие в памяти впечатления, обрывки бесед, местные байки. Но я не буду этого делать, просто закончу собственным отлетом.
Улетал я, как ни странно, по расписанию. Женщины на досмотре удивились моему небольшому рюкзаку, задумчиво заметив, что сами бы с Севера с таким маленьким багажом не улетели. Но тут же они вспомнили, что рыбы нет, вздохнули и обклеили весь рюкзак бирками трансфера.
Посадка в северный самолет всегда происходит по одной схеме: "Вы пассажир? Точно? Тогда проходите в салон, занимайте место... ну какое вам больше понравится, то и занимайте, нет проблем". Несколько передних рядов всегда завалены багажом, так было и на этот раз.
Пора в Тюмень.

АН-24, все так же немилосердно завывая, прокатился по полосе - и вот уже под крылом остался Мыс-Каменный, остались люди, которые живут здесь, на краю полуострова Ямал, которые приняли меня так гостеприимно, как это может быть, наверно, только в таких местах. Канул в ночной мрак Крайний Север, который и не заметил какого-то прохожего - что ему, Северу-то, видавшему всякие виды?

Дальше мы летели спокойно до самого Березова. Там задумчивые грузчики меланхолично запихнули в багажный отсек гроб ("Угол не влезает, Санек, навались сильней!") и удалились. Так сказать, "груз 200", последний экзотический штрих. Покойник, как и полагается, вел себя тихо и не мешал никому из невозмутимых пассажиров, кроме стюардессы - поскольку в "двадцать четвертом" передний багажный отсек находится между салоном и кабиной. Так что ей было очень неудобно передавать пилотам чай.
Потом мы обыденно приземлились в Тюмени. Север кончился.

Но я знаю, он еще долго будет сниться мне по ночам. Сниться до тех самых пор, пока я не окажусь там снова.
А я обязательно окажусь.


спасибо за предоставленный фотоаппарат Тиму (silver_golem)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →