Кривая Улыбка Чеширского (leit) wrote,
Кривая Улыбка Чеширского
leit

РУТИНА

Инквизитор Генрих Инститор сидел за дубовым столом и остекленевшим взглядом смотрел в маленькое зарешеченное окно - на луну, то и дело выглядывающую из-за туч. Время от времени он шарил рукой по столу, нащупывал тяжелый глиняный кувшин с пивом и задумчиво к нему прикладывался. Потом вытирал рот рукавом выцветшего черного балахона и снова застывал в неподвижности, продолжая бормотать под нос.
Бухнула дверь, и в келью радостно ворвался Якоб Шпренгер, подолом длинной рясы сметая куриные кости и черепки кружек.
- А ты все пьешь, Генрих? - незлобиво осведомился он, брякнув на стол перед коллегой кипу испачканных сажей пергаментов, кокетливо перевязанных розовой лентой. - Я, конечно, понимаю - день ангела... Но он прошел уже неделю назад! А я тем временем раскрыл злодейские козни еретиков в Инсбруке.
Инститор перевел на него полные чистого света серые глаза и некоторое время смотрел куда-то в район переносицы.
Шпренгер нервно почесал бровь.
Наконец, главный следователь со скрипом разомкнул челюсти.
- Восстань. И бобли, - с расстановкой сказал он и надолго умолк.
- Что делать? - растерянно переспросил его приятель, осторожно обходя по дуге и стараясь не зацепиться рясой за торчащие отовсюду вдоль стен крючья, клещи и прочие инструмены нехитрого инквизиторского быта.
- И бобли, - меланхолично повторил Генрих Инститор, одним глазом, подобно хамелеону, нацеливаясь на полупустой кувшин. Шпренгер решительно отодвинул сосуд подальше и сунул под нос следователю верхний пергамент.
- Подпиши здесь, - ткнул он пальцем куда-то в середину.
Глаз Инститора совершил сложный поворот в орбите и немигающе уставился на Якоба. Тот пожал плечами.
- Ну... Это всего лишь протокол допроса одной ведьмы. Здесь она в подробностях рассказывает, как превращалась сначала в собаку, потом в лисицу, потом в мясную муху, потом в енота, потом в рысь и наконец - в гадюку.
- Какой нерациональный разброс масс... - хрипло пробормотал Генрих Инститор, макая указательный палец в чернильницу. Инквизитор поспешно и брезгливо отдернул пергамент и промакнул толстый палец с обкусанным ногтем капюшоном приятельской рясы.
- Возьми перо, - терпеливо, как ребенку, сказал он. - Пе-ро. В руку. Правую. И в чернильницу. И... Оп-па! Молодец!
Инститор, разбрызгивая скверные чернила, поставил чудовищную закорючку и бессильно уронил перо на пол. Мерзко богохульствуя, Шпренгер полез под стол и вскоре выбрался оттуда - весь в пыли, но с пером, крепко зажатым в пальцах.
Инститор, уже забывший о его появлении, с ужасом посмотрел на него и медленно положил крестное знамение.
- Диавол, - сказал он, медленно отмахиваясь рукавом. Со стороны могло показаться, что главный следователь страдает от жары. - Изыди.
- Сам изыди! - заорал на него инквизитор. - Пропойца!
Но Генрих уже снова остекленел.
- И бобли, - сказал он в пространство, - и бобли...
Почувствовав на себе выразительный взгляд Якоба, он встрепенулся, как воробей после дождя, откашлялся и медленно, спотыкаясь, продекламировал неожиданно звучным голосом:
- Вос-стань и иди. Лазарь. И бобли. Ибо бли... зятся послед-ние времена!
- Тьфу! - Шпренгер непочтительно плюнул прямо на пол. Спохватившись, он перекрестился на скорбный лик каменного Иисуса в глубокой нише и вышел солдатским шагом, с прямой спиной. Из кельи, от которой он удалялся, слышалось проникновенное пение:

- О благословенный крест
Из лучшего дерева,
На тебя был пойман
Жадный левиафа-а-а-ан!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments