Category: игры

Category was added automatically. Read all entries about "игры".

(no subject)

* * *
Однажды Петр Петров Лузгин на рыбалку собрался.
С самого вечера снасти приготовил, сапоги на предмет дыр осмотрел, любимый ящик почистил да ветошкой протер до блеска хрустального. Термос чаю сладкого налил, бутерброды в бумагу вощеную завернул, да поглубже спрятал. Чтоб, значит, мягкие да хрустящие оставались до самой рыбалки.
Приготовил все, и собрался почивать, утреннюю зорьку дожидаючись. Но решил еще раз проверить, все ль собрал. И тут вдруг - открывается дверь в комнату, и говорит ему молодая жена неистовым человеческим голосом:
- Ой ты гой еси, удалой молодец Петр сын Петров! Да не ездил бы ты на ту на рыбалку окаянную! Я ль тебе не жена-красавица? А коль не поедешь, обещаю я тебе утех сексуальных до самого утра, еще и на день останется! Даже и полюбовницу твою зазову, вдвоем ублажим тебя по-царски мы!
Суров ликом остался Петр Петров Лузгин. Не послушал он молодую жену, молча лег на диванчике в комнате. Обиделась жена, повязала платком русы косы, да ушла к маме.
Тревожно почивал Петр Петрович, думы всякие думались. А вот уже и будильник трезвон поднял. Поднялся на ноженьки Петр Лузгин, надел одежду крепкотканую, сапоги цельнокроены, в руки ящик взял железом окованный. Только на площадку шагнул - глядь, а там уж сосед дожидается, старый верный друг Михайло Терентьев.
- Не добро ты задумал, Петр Петрович, друг мой сердечный! - говорит Михайло. - Не нужна тебе рыбалка та, дело темное да богомерзкое. А пойдем-ка мы во мои хоромы на шестой этаж! Там жена моя Татьяна нам в горнице уж и стол накрыла. Ведь суббота нынче, светлый божий день. И зелено вино во чарочках плещется, хрустальные брызги каплют. И гусь-лебедь жареный в печи томится, и пироги да булки пышные, с пылу с жару.
Но суров был Петр Петров Лузгин. Не поддался он на льстивы речи, что Михайло ему говорил. Только плечом крутым повел, да спускаться стал по лестнице. Обиделся тут Михайло Терентьев, закипела злоба, занялось ретивое сердце.
- Не друг ты мне боле, - говорит он вослед, - а ворог лютый, коль от угощенья моего отказался, бела хлеба со мной порушить не захотел. Вострый нож это мне, да обида злая.
Но молчал Петр сын Петров, и не оглядывался.
А на подворье только-только заря занимается. Садится Петр Лузгин в свою самобеглую карету "Ока", а тут, глядь, из магазина мужики идут, Василий да Иван, а с ними слесарь Никодим сын Артамонов. Увидали они Петра, и давай его уговаривать.
- Ох ты гой еси, Петр сын Петров! Аль не любо тебе с нами во дворе сидеть, да в домино играть? Не гневи ты Господа, брось думу свою окаянную. И давай с тобою мы "козла" забьем, партий десять, ну а то и все за двадцать! Вот и пиво разливное в банках плещется, и вобла вялена свежайшая, в газетку "Красная звезда" завернута.
Заскрипел зубами Петр Лузгин сын Петров. Белою рукой дверцу кареты самобеглой захлопнул, ногой в сапоге цельнокроеном на педаль нажал, по газам ударивши. Взвилась "Ока" выше леса стоячего, ниже облака ходячего. Страшно крикнули ему вослед мужики:
- Да будь же ты неладен, змей подколодный! Пропади ты пропадом! Коли дружбу нашу верную да пир горою променял на воду стылую и рыбу скользкую!
Гикнули, свистнули, да и пропали, только пыль в заднем стекле кареты взметнулася.
Так и одолел Петр Петров Лузгин все искушения сладкоречивые, и добрался до потаенного места не бережку речном. И сидел с удочкой три дня и три ночи. Но поймал только окушка заморенного, да пескаря худосочного. Так ни с чем домой и поехал.

Потому что идиотом был Петр Лузгин, идиотом и остался.
Конченым. Стопроцентным.
Соглашаться надо было. Глядишь и пива бы попил, и в домино сыграл, да еще и жена с любовницей.
Нет, точно идиот.

(no subject)

* * *
За спиною - комиссар, красные сапожки,
Ох, не стой ты поперек выбранной мной стежки...
Не грози лазганом, сука, им меня не напугать.
Кто на Кадии сражался, тем давно на все плевать.

Император, огради от всего на свете.
Одному тебе молюсь, все мы твои дети.
Тираниды прут с востока, Хаос требует свое.
Крылья аквилы над нами - ну, подайте мне ружье!

Жизнь не стоит и патрона. Эх, гуляй, босота!
Вместе с катачанским взводом, да на пулеметы.
Штрафнику одна дорога, от казармы до креста
За железным "Носорогом" в Кадианские Врата...

Кто там машет мне рукой, что это за шлюха?
Что ж, похоже смерть пришла, подлая старуха.
Дай-ка обскуры малёха, затянусь на посошок!
Вот тебе, братан, на память мой потертый вещмешок.

Кровь и пламя впереди, - как обычно, вроде.
Император, помоги ты своей пехоте!
Мне не быть в Космодесанте, не прославиться в веках,
Да зато я сапогами растоптал поганый страх.

Не придется мне, братва, отмечать победу,
В красном цинке я домой молча нынче еду.
Но не праздновал я труса, не заклинило патрон -
И шагает по планете наш Имперский легион!

04.10.2009

ПОЛОЗ

А вот еще мне дед сказывал.
Было это, слышь-ко, на самой глухой окраине, там где рудники старые. На Гумешках-IV, тех что всему Сегментум Обскурус с давних пор камень-кризолит и всякую прочу уранову руду давали.
А на Гумешках-то управляющий был - зверь. Из имперцев, Хунтером звали. Все от него плачем плакали. А куда бежать-то? Так и робили на Гумешках с мала до стара, только, почитай, в Сангвиналии и отдыхали, да еще на Почитание Императора послабление работному люду выходило. И то изредка, а в просчее время робили дотемна. Сильно здоровьишком люди там тратились, неча сказать.
Однако горные мастера на Гумешках-IV и тогда не переводились. Изробленные все-от, ну да какая горна работа без того? Иногда окромя кризолитов да урана еще и артефакты попадались, на свой карман. Ну, это конечно редко. Все больше пустая порода.

И вот как-то прошел слух, что повадился на те места Полоз являться. Скажи на милость - примечать стали, ровно меньше руды стало. А тут и людишки хозяйские пропадать начали. И не только. Иной горняк этак пойдет в забой проверить жилу, только своим кайлом махнуть успеет, которое Адептус Механикус на Гумешки поставляли - ан как не было человека, всего и слуху, что в земле скыркался без роздыху. Не то гора изжевала, не то в бега ударился. Да только куда в бега-от? Хунтер прознает - до смерти запорет, а то и хитникам отдаст. На него и хитники робили, рядом с Гумешками, слышь-ко, свою базу поставили, о двадцати кораблях, а то и больше.

А тем временем Полоз совсем лютовать начал. Многие его след видели - ровно большая змея прямо в камне золотинки оставила.
Но работных, надо сказать, почти и не трогал, поначалу только. А потом все больше барских лакеев. Однако рудные-от места хорошо проредил, вся добыча встала. А Хунтер тот - не робкого десятка был человек, хоть и собачьей лютости. Скумекал, што к чему, да и решил вызвать солдат с самопалами - они, мол, враз вашего Полоза изведут. Вовсе, слышь-ко, утлый умишком к тому времени стал, хоть и храброй.
Ну, тут как водится. Наутро работный люд по забоям потянулся - ан кругом Адептус Арбитрес в полных своих доспехах стоят. Морды воротят, а в руках - болтеры нарезные. Уж чем их управляющий улестил так, что они аж на Гумешки приехали - про то не знаю. Только к ночи кто-то на краю рудников заверещал - Полоз идет, так они туда и кинулись. Только и видели. Сгинули все, как и не было.

Хунтер после этого совсем ума решился, запил чуть не до ремков. Добра кабацка затычка был, не тем будь помянут. Но тут кто-то из барских приказчиков нашептал ему - надо, мол, дело исправлять, подымай-от выше, Арбитрами тут не обойтись. Он и кинулся с поклоном в Экклезиархию саму. Неведомо, как там дело повернулось, но в самом скором времени высадились на Гумешках Имперские Кулаки. Диковинка, конешно, не то слово. Никто из наших отродясь маринеров не видел, слыхали только, чего старики рассказывали.
Ну, после того на всех Гумешках-IV, да на Северке, спутнике ихнем, конечно, жарко стало. Оказалось, что не зря народишко-от про Полоза баял. И верно, появлялся там змей. Только не Полоз это был, а тиранидский пожиратель, вот какое дело. Известно, его и болтером не возьмешь. Много народу положили, всю базу хитников повыжгли. Тираниды-от, слышь-ко, на той базе и таились давно уж. Набег готовили. Если бы не маринеры, почитай никого из горных людишек на Гумешках и не осталось бы - шибко лютые те ксеносы, хуже барских псов.

Но однако, Кулаки их исхайдакали, никого не осталось. И про Полоза больше слухов не было. Хунтер, правда, в той драке сгинул, спьяну на один корабль полез. Так его со всем экипажем в пустую породу-то и перекинули. Ну, это у нас так сказывают - помер, стало быть. А с его смертью горнякам вроде как и послабление вышло, новый управляющий так уж не лютовал. Народишко потом, конечно, позабыл уж. А все-таки нет-нет, да и помянут:
- Не было бы Полоза, так и вольности бы нам не произошло.
Вот оно как бывает, значит.