Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Продолжение следует!

После долгого перерыва - выложил девятую главу повести "Приговоренные к приключениям". Называется "Доброе слово и кольт".

* * *
Хертогенбос. Брабант. 1494 год

Ерун ван Акен сидел на деревянном табурете и с отсутствующим видом вертел в пальцах, перепачканных красками, длинную кисть. Время от времени художник принимался яростно скрести заросшую щетиной щеку, потом снова замирал, глядя в одну точку — на картину, которая огромным квадратом темнела посреди мастерской.
Скрипнула дубовая дверь, и в щель просунулась чья-то голова. Голова покрутилась туда-сюда и радостно воскликнула:
— Ерун! Ты чего сидишь один-одинешенек? Пылью своей дышишь, весь уже паутиной зарос! Пойдем-ка, накатим по кружечке доброго…
Взгляд головы воткнулся в картину и намертво к ней прикипел.
— …по кру… добро… — просипела голова и закашлялась, будто кто-то внезапно крепко прихватил человека за кадык. Дверь открылась шире, и в мастерскую протиснулся невысокий толстяк, разодетый по последней моде, что в Хертогенбосе, да и во всем Брабанте означало «ткань подороже да сам побогаче».
— Ч… что это, Ерун? — прокашлял толстяк, завороженно глядя на изображение.
— Сад, — мрачно отозвался художник.
— Сад? — изумился толстяк, опасливо, боком, как краб, огибая картину. — Это где ж такое сажают нынче, а?
— Сад земных наслаждений, — сварливо ответил ван Акен.
— Ничего так у тебя тут наслаждения, — пробормотал гость, стараясь держаться подальше от картины. — Такие наслаждения, знаешь ли…
— Ты не туда смотришь, — по-прежнему мрачно поправил его ван Акен. — Смотри вон туда.
— Туда? — непонимающе пробормотал толстяк. Потом лицо его просветлело. — А! Ну вот это другое дело! Благолепие… облачка вон…
Он покосился на другую часть триптиха и снова замер.
— Нет, ну там-то сад, — сказал он. — А тут…
— А тут — ад! — раздраженно откликнулся хозяин мастерской и бросил кисточку на пол, и без того заляпанный многолетними наслоениями масляных красок.
— Ад у тебя, Ерун, знаешь ли, тоже какой-то странный, — толстяк покрутил головой и запустил пальцы под тесный воротник, врезавшийся в красную шею.



(no subject)

* * *
Мой старый друг (хотя сказать о ней "старый" - это преступление), хороший человек со сложносочиненными, но бдительно контролируемыми тараканами в голове - и, главное, отличный писатель Наталья Фоминцева - создала группу во "ВКонтакте". Которая называется "Город_Где".

Что это? Как пишет сама Наталья: "Самый обычный город. Не большой и не маленький. Обычный. Просто у него есть другая сторона. И еще иногда в нем случаются истории".
Если проще - сюда она начала выкладывать свои рассказы. Поверьте мне, их стоит читать. Пока что там выложен всего один рассказ, но их будет больше.

Рекомендую всем ценителям хорошего художественного слова. Положите в закладки.

Кстати, иллюстрации к рассказам Натальи рисует еще один хороший человек, великолепная тюменская художница Марина Лебедева. И это добавляет тексту еще больше глубины.

https://vk.com/club131268725

ДЛЯ А.

* * *
Она уходила с дождями. Я просто смотрел ей вслед.
Она размывалась тенями, скользила среди воды.
А я оставался ждать ее, я жду уже сотни лет,
Я знаю, она вернется - оставившая следы.

Она разбегалась пожаром сквозь вереск и сухостой,
Кричала, как птичья стая - на разные голоса.
Я мрак под закрытыми веками, я воспоминания той,
Которую знал, но не помню, какого оттенка глаза.

Я стал тополиным пухом, просвечивая насквозь.
Рассыпался на песчинки, где каждая ждет ее -
Я стертая временем память с надеждою на авось,
Невыстрелившее в спектакле заряженное ружье.

Она управляет штормами среди ледяных морей,
Танцует на горных кручах, с богами к руке рука.
Я буду живой в минуту, когда повстречаюсь с ней
В краю, где застыло время,
Спрессованное в облака.

18.06.2013

СТАРИКИ ТАКОГО НЕ ВИДЕЛИ

Лесничий Севастьян Макеев сидел за грубо сколоченным, но гладко оструганным и выскобленным столом и степенно пил чай.
За окошком избы, заиндевевшим от сильных холодов, курилась дымком баня, загораживая опушку леса, заваленного снегом. Деревья стояли темной стеной в полной тишине. И только иногда доносился громкий треск - это от мороза лопался древесный ствол. Морозы нынче стояли лютые, Макеев не мог припомнить таких с самого детства, когда в лесничестве хозяйствовал его дед, а сам он был сопливым пацаненком, закутанным в мамкины платки.
Услышав особенно громкий треск, похожий на пушечный выстрел, Севастьян отставил в сторону недопитую кружку с ядреной крепости чаем и удивленно покачал головой.
- Ничо себе, - по старой привычке вслух сам себе буркнул он. - Дак это ж сколько на градуснике набежало?
Он накинул сильно потертый кожух и влез в пимы. Тяжело ступая, вышел в сенки и долго пинал примерзшую дверь.
Мороз ударил в лицо, словно обухом топора, так что Макеев даже отшатнулся и потряс головой. Воздух походил на стылый мутный кисель, в котором стоял еле уловимый человеческим ухом шорох. Вдыхать его было трудно, борода и усы Севастьяна вмиг закуржавели инеем. Из глаз вышибло слезы, моментально застывшие на щеках.
Collapse )

(no subject)

* * *
Мозг заржавел совсем.
Пора тормошить.
Киньте мне, друзья, штук пять-десять тем (из одного слова каждая) для коротких зарисовок.
Шедевров не обещаю, конечно. Равно как не обещаю сразу же написать на все данные темы.

Слово должно быть достаточно конкретным и общеупотребимым (не таким общеупотребимым, как матюги, но жизненным), а также существительным. То есть, если вы мне напишете "гастроэнтероскопия", "Ленинградуголь" или, скажем, "окказионализм", то они, конечно, существительные... Но, скорее всего, написать я ничего не смогу, пребывая в изумлении.
Впрочем, пока я даже не знаю, получится ли.

UPD: Завалили, просто завалили. ) В свете этого, друзья, я, пожалуй, сокращу заметки до совсем кратких, иначе увязну. Забыл, как это называется... еще Амброз Бирс что-то подобное писал, своего рода словарь, но не словарь... Забыл.

(no subject)

* * *
Я никак не могу перестать цепляться за прошлое.
Вот же парадокс. Умом понимаю, что надо, но сердце, этот плотный мышечный орган, которому в древности приписывались чудесные свойства - сердце никак не может перестать сбоить при воспоминаниях.
Боль стала уже почти неощутимой, точно застарелая нудота от зажившей раны, которая дает о себе знать только шрамом. Без этой боли даже как-то не по себе, как если бы позабыл что-то важное, выходя утром из дома.
Но, похоже, где-то там, под шкурой, остались острые осколки, которые оживают при каждой перемене погоды.
Эта боль заморозила меня, я утратил интерес к жизни и умение творить что-то новое. Теперь мне под силу только с блеском повторяться.

Впрочем, научиться жить с утраченным интересом - невеликое искусство. Ты как бы становишься зеркалом, отражающим других людей. Им интересно - и тебе тоже. Они смеются - и ты с ними. Причем, совершенно искренне. Это важно, чтобы искренне. Зеркало не фальшивит. И так каждый день.
А потом приходишь домой (или, как в моем случае, приезжаешь туда после долгого отсутствия), ложишься в постель, гасишь свет - и тебя нет.
Потому что в темноте зеркало не отражает никого.

СМОТРЯЩИЙ ЗА ЗЕРКАЛАМИ

Глава первая

Ян Милей лежал и смотрел в потолок.
Смотрел очень пристально, не отрывая взгляда от пыльной люстры, нависающей прямо над головой.
Встать не было никакой возможности. При малейшей попытке повернуться на бок, комната начинала предательски врашаться, точно кабина обклеенного изнутри тошнотворно-зелеными обоями вертолета, потерявшего задний винт. При этом вертолет издавал странные звуки, больше всего напоминавшие басовитый храп.
Collapse )

(no subject)

* * *
На стене одной из наших съемных квартир в Киеве висит такая вот картина.
Каждый раз, глядя на нее, восхищаюсь до содрогания. Вероятно, это картина "Демон перед родами".
Богатое воображение и своеобразные представления об анатомии были у художника. Если тетенька встанет во весь рост и опустит руки... нет, не хочу даже думать об этих нечеловеческих пропорциях.

(no subject)

* * *
Добрые люди дали немного денег и подключили к беспроводному PEOPLEnet.
Теперь у меня есть нормальный интернет, не с КПК, и даже довольно быстрый.
За окнами шумит бульвар Леси Украинки, втыкаются в непривычно синее небо копья тополей. Вдалеке на верхушке высотного дома трепещет желто-голубой флаг, всем своим видом давая понять, что я не дома (вот ведь...). Вокруг меня на полу раскиданы газеты на украинском языке, документы, сводки и итоги опросов - на русском. Почти допитая бутылка "Тулламор Дью" довершает картину.
Медленно смеркается, и Киев проступает на фоне сумерек, подобно старой гравюре, освещенной теплым огоньком фонаря. У меня есть все шансы полюбить этот город, даже если ему и наплевать на еще одну крошечную шестеренку, добавившуюся в вечное коловращение старых улиц и площадей. А пока что я еще только приноравливаюсь, еще только пробую воду ногой. Нужно уже разбегаться, нырять и плыть.